Этос российско-украинского конфликта

АНАЛИТИЧЕСКАЯ СТАТЬЯ

Этос российско-украинского конфликта

Период	1991 год — настоящее время
Место	Украина, Россия и общее информационное пространство
Участники	Государства, политические движения, медиа, институты образования и памяти
Итог / значение	Формирование двух устойчивых и всё менее совместимых объяснений конфликта
Проверено	1 ноября 2026 года

Этос российско-украинского конфликта — редакционное применение модели Даниэля Бар-Таля к развитию отношений России и Украины после 1991 года. Модель не решает, какая сторона права, и не объявляет реальную угрозу выдуманной. Она показывает, как события, символы и историческая память складываются в устойчивую систему, оправдывающую продолжение противостояния.

Аналитическая реконструкция: модель Бар-Таля к Украине самим автором не применялась

1991–2003 годы: отделение без завершённого образа врага

Независимость Украины была подтверждена на референдуме 1 декабря 1991 года 90,32 % голосов участвовавших.ЦИК Украины В 1990-е национальная история постепенно отделялась от общей советской, но Россия ещё сохраняла положение близкого культурного и экономического партнёра.

Основные темы периода:

• независимость как восстановление прерванной государственности;
• советское прошлое как сочетание модернизации, репрессий и русификации;
• украинский язык как символ освобождения от имперской зависимости;
• Киевская Русь, казачество, Голодомор и национальное движение как опорные сюжеты отдельной исторической линии.

В обращении Верховной рады 2003 года организатором Голодомора назывался сталинский тоталитарный режим. Образ виновника оставался прежде всего политическим и режимным, а не этническим.

2004–2013 годы: институционализация памяти и «цивилизационный выбор»

После Оранжевой революции усилилось представление о выборе между европейским и российским направлениями. В 2006 году закон о Голодоморе признал его геноцидом украинского народа и связал организацию преступления с тоталитарным советским режимом. Память о голоде стала одной из основ государственной идентичности.

В этот период закреплялись пары противоположностей:

• Европа — Россия;
• демократическое национальное государство — советское имперское наследие;
• украинский язык — русификация;
• национально-освободительное движение — советская версия «коллаборационизма»;
• память о Голодоморе — российское отрицание его геноцидного характера.

При этом общество оставалось неоднородным: оценки СССР, ОУН—УПА, русского языка, НАТО и отношений с Россией резко различались по регионам. Это была конкуренция нескольких исторических рассказов, а не готовый единый этос.

2014–2021 годы: переход к полноформатному этосу конфликта

Евромайдан, смена власти, Крым и война в Донбассе соединили спор об идентичности с вооружённым конфликтом. Верховная рада в 2015 году назвала Россию государством-агрессором. Законы о декоммунизации и расширение украинского языка превращали дистанцирование от советского и российского наследия в государственную программу.Закон № 317-VIIIЗакон о государственном языке

Граница между «российским государством», «советским прошлым», «русской культурой» и «русскими» в массовой риторике становилась менее отчётливой. Российская сторона, в свою очередь, связывала Майдан с западным вмешательством, украинский национализм — с историческим коллаборационизмом, а Донбасс — с защитой русскоязычного населения.

С 2022 года: экзистенциальная рамка

Полномасштабные боевые действия дали украинскому обществу реальное основание воспринимать угрозу как непосредственную и экзистенциальную. Одновременно военная среда усилила все элементы конфликтного этоса: требование единства, героизацию жертвы, дегуманизацию противника и подозрение к сторонникам переговоров.

Российский нарратив также приобрёл экзистенциальный характер: расширение НАТО описывается как угроза безопасности России, война — как защита Донбасса и исторического единства, а противостояние с Украиной — как часть более широкой борьбы с Западом.

Восемь тем Бар-Таля в украинском нарративе

Тема модели	Характерное проявление
Справедливость целей	Защита независимости, территориальной целостности и «европейского выбора» объявляется безусловно справедливой целью.
Экзистенциальная угроза	Россия представляется угрозой не только территории и власти, но языку, культуре и самому существованию украинской нации.
Позитивная идентичность	Украина описывается как демократическая, миролюбивая и европейская страна, защищающая международный порядок.
Коллективная жертвенность	В одну линию соединяются Голодомор, советские репрессии, подавление национального движения, Майдан, Крым, Донбасс и жертвы войны после 2022 года.
Делегитимизация противника	Государственные термины «агрессор» и «оккупант» дополняются медиаярлыками «орки», «рашисты», «террористы» и переносом вины на население России.
Патриотизм и самопожертвование	Военная служба, волонтёрство и готовность переносить лишения становятся центральными доказательствами гражданской лояльности.
Национальное единство	Языковое, церковное и историческое единообразие представляется условием выживания государства; внутреннее несогласие легче объявляется следствием вражеского влияния.
Невозможность мирного решения	Переговоры без военного поражения России описываются как капитуляция, замораживание войны или предательство погибших.

Исторические события как материал жертвенности

В конфликтный рассказ включаются не все эпизоды прошлого одинаково. Наиболее востребованы события, позволяющие одновременно показать:

• давность внешней угрозы;
• невиновность и страдание своей группы;
• непрерывность противника от Российской империи и СССР до современной России;
• необходимость единства и вооружённой защиты;
• моральную подозрительность общей истории и культуры.

Поэтому Голодомор, репрессии, русификация, борьба ОУН—УПА, Чернобыль, Майдан, Крым и Донбасс получают общий причинный субъект — «Москва». Различия между монархией, большевистским режимом, многонациональным СССР и Российской Федерацией при таком объединении уходят на второй план. Подробнее: Трансформация образа виновника Голодомора.

Что модель не доказывает

• Она не отрицает факт российского военного вмешательства и реальные украинские потери.
• Она не означает, что все жители Украины разделяют один набор убеждений.
• Она не делает любой патриотизм или память о жертвах пропагандой.
• Она не позволяет автоматически объявлять ложным утверждение только потому, что оно выполняет мобилизующую функцию.
• Она должна применяться и к российской стороне, иначе превращается в ещё один инструмент конфликтной риторики.

◆ Позиция редакции

Украинский конфликтный этос начал формироваться задолго до 2014 года, но именно вооружённый конфликт превратил набор исторических и языковых споров в систему моральных абсолютов. Её важнейшая особенность — постепенное слияние образов сталинского режима, СССР, современной России и русских как этноса. Такая конструкция помогает мобилизации, но делает мирное сосуществование с Россией психологически равным отказу от собственной идентичности.

Редакция «Укровики» · 1 ноября 2026 года

Резюме Укровики

С 1991 года украинский рассказ прошёл путь от отделения от общего советского прошлого к экзистенциальному конфликту с единым историческим противником; российский нарратив развивался параллельно и пришёл к собственной логике угрозы, жертвы и спасения.

Связанные статьи

• Этос трудноразрешимого конфликта
• Психологические модели эскалации конфликта
• Коллективная жертвенность
• Моральное дистанцирование
• Российско-украинский конфликт
• Предпосылки конфликта
• Украинские масс-медиа
• Когнитивные войны

Украина в сравнительном ряду

Сравнительная статья Украина была не первой помещает украинский этос в ряд исторически документированных систем виктимной мобилизации. Сопоставляется не масштаб преступлений и не тождество режимов, а механизм: выбранная травма, сквозной виновник, экзистенциальная угроза, коллективная вина и моральная лицензия. Для украинско-российского конфликта особенно важна эволюция образа виновника Голодомора и медиапереход от критики российского государства к ответственности русских как народа.